Пять дней этого путешествия мне всё время думалось – обязательно надо будет написать про эту поездку, причём рассказ начну с этого дня и с этого самого момента, потому что это очень важный и интересный день был в моей жизни, а сей момент так и вовсе ключевой. Вот так вот все пять дней, каждый следующий день лучше предыдущего, представляете?!

Сегодня проснулся в палатке, все мои рядом. Машка, Вася, Катюшка. Все спят, а Катюха сквозь сон ищет мамину сисю. Нащупала, впилась, открыла глазки и забыла про сисю, бросила, давай мне сиять и радоваться, радость моя, солнышко ненаглядное! Пять дней меня не видела, я думал забудет, застесняется – маленькая ведь ещё! А она соскучилась, да так, что когда я из палатки вылезать стал, аж заплакала! А Васька так и не проснулся, уехал я на работу, не повидавшись с ним. Но, попробую по порядку…

Уже не первый год Димка ходит на четвертьтоннике. В соревнованиях участвует, работу из-за них теряет, в долги периодически влезает. Ругаю я его за разгильдяйство и несерьёзность, но сам ведь так и не попробовал, не понюхал, чем там сын мой болеет. Вот и напросился я к нему поучаствовать в перегоне яхты (всё ж не та ответственность, как в соревнованиях) из Таллинна в Питер.

19.07.2008 Таллинн.

Таллинн рыбьим глазом. Таллинн встретил меня не жаркой, но солнечной погодкой. Первый и последний раз я был там лет 25 назад, ещё с О.Б. Старый город с тех пор совершенно не изменился. У ребят сегодня ещё гонка последняя, а мне весь день гулять, ну да я и рад стараться. За пол дня я обошёл все его улочки, поглазел на красные черепичные крыши, понаблюдал за работой стеклодува, пошарил глазами по сувенирным лавкам. Вызвонил Олю С., которая тоже должна была участвовать в перегоне и приехала на день меня раньше, и с ней мы ещё намотали кругов по старому городу, зашли в морской музей, проигнорировали музей оккупации (Российской, естественно), попили пива.

Кстати, за пивом наблюдали милую сценку в духе анекдотов про эстонцев. В старом городе, на узенькой улочке останавливается перед въездом под арку дома автомобиль. При этом проезд полностью перегорожен, хотя легко можно сдать в сторону и дорогу освободить. Но ведь на минуточку останавливается, чего париться. Хозяин уходит в дом то ли попросить разрешения на въезд, толи оплатить там парковку. В машину, тем временем, упирается оформленный под «паровозик» трактор с вагончиками, набитыми туристами, стоят спокойно. Минут через 10 появляется хозяин авто и объясняет окружающим, что придётся подождать - хозяин дома чем-то занят пока. Почему-то вариант отъехать в сторону, никому в голову не приходит. На улочке выстраивается небольшая очередь желающих проехать, стоят спокойно, не сигналят, не нервничают. Водитель снова уходит под арку. Туристы ждут, автомобилисты ждут, я попиваю холодное пиво, Ольга кофе. Благолепие, никто не нервничает. Очередь автомобилей завернула уже за угол и дальнейший рост её глаз больше не мозолит. Водитель опять появляется, опять объясняет, опять разводит руками, опять пропадает. Все понимающе кивают головами, я беру себе вторую кружечку пива. Не прошло и получаса, как машина въезжает под арку и пробка потихоньку расползается по улочкам.

20.07.2008 Выходим в море.

Марина в Таллине. Проснулся сегодня с чувством приятной дрожи в душе – прощай Таллинн, уходим в море! И что они все спят, сколько же можно?! Походил по марине - красота, яхт далеко за сотню, всё чистенько, ровненько, всё с иголочки, опрятно и спокойно. У каждого причального места розетки электрические, вода питьевая. Все спят, один я брожу, на марину любуюсь.

Но вот и подъём, кончилось моё одиночество. Выходим что ли? Отдать швартовы?

Чё, куда, зачем - чешет репу капитан… Выйдем… к обеду… народ ещё хотел по Таллинну погулять. Вы то гуляли, а мы гонялись. Да и вообще, чё нам в Питер торопиться, может давай в Хельсинки зайдём, тут недалеко, миль 40.

Ммм-да… и то правда, что я суечусь, пусть погуляют ребята. К тому же к нам подъехал Олев – начальник марины, приглашает прокатиться на его машине по Таллинну, посмотреть то, что его сердцу здесь любо и дорого. Уж и не знаю, что он так к Димке благоволит, но в каждый Димин приезд , он проявляет буквально материнскую заботу о яхте, капитане, и всей команде до кучи. Собственно и знакомство то началось несколько лет назад с необходимости оказать помощь русским яхтсменом с жуткими трудностями и приключениями, добравшимися на регату в Таллинн. А потом, видимо, у Олева это просто вошло в привычку. Ну как тут отказаться, садись, поехали. Услышав, что есть у нас размытая идея зайти в Хельсинки, Олев заявил, что туда очень трудная навигация, без хорошей карты никак, наша не годится. Побегал, поискал у местных яхтсменов и подарил нам морской атлас этих мест. Рассказал в деталях где в Хельсинки запарковаться (в марину не идите, в центре города, напротив отеля Палас, есть швартовка бесплатная, там и встанете) и после этого размытая идея приняла настолько реальные очертания, что даже я поверил в её реальность. Вот только в море мы вышли к 7 часам вечера и почти в полный штиль.

Нас четверо. Дима – капитан. Наташа, судя по дальнейшему, имеет изрядный опыт парусных гонок, но к румпелю её пускали раньше не часто, назовём её старпомом, для солидности. Оля – есть опыт одного перегона по Чёрному морю и возможно нескольких не очень важных гонок в московской акватории. Ну и покорный ваш слуга, полный чайник, то есть под парусами-то я много воды наглотался, да только под серфовыми, а не яхтенными.

Вышли под дизелем, но через полчаса уже ветра хватило, чтобы идти 3-4 узла, дизель заглушили, и капитан потихоньку стал нагружать чайниковскую половину команды работой с парусами. А работы оказалось немало и освоить её надо было всерьёз. Знаете сколько верёвок задействовано при смене галса на такой вот простенькой спортивной яхте? Отдать и выбрать стаксель-шкоты, отдать и выбрать бакштаги и ахтерштаги, отдать и выбрать брасы стакселя, ну и работу с гика-шкотом никто не отменял. Всего 9 шкотов. А в сильный ветер это надо сделать за считанные секунды. Во-первых, наименьшее усилие на шкотах при прохождении положения левентик (носом строго через ветер) или фордевинд, соответственно. Во-вторых, ошибка чревата потерей паруса, а то и мачты – а это уже смертельно опасно в открытом море. Ветер потихоньку набирал силу, мы потихоньку шли в Хельсинки и потихоньку осваивали азы работы в команде. В море тесно, трафик, понимаешь ли! Мимо нас пролетают под 30-40 узлов огромные чемоданы, рядом с которыми мы как муха рядом с ведром варенья. Чем ближе к Хельсинки, тем теснее фарватер, да и темень на дворе, пора белых ночей, увы, уже ушла. Наташка каким-то невероятным кошачьим зрением выглядывает навигационные буи, Дима непрерывно почти прокладывает курс. GPS у нас есть, но карты соответствующей в нем не загружено, мы ведь не собирались сюда идти, а идти реально трудно, кругом камни, мели, острова. Справа по курсу 10 градусов южный буй опасности, вещает Наташка. До рези в глазах вглядываюсь в темноту – ничего не вижу, глюки у неё что ли? Нет, через 5 мин выплывает на нас из темноты выше означенный буй.

21.07.2008 Хельсинки.

В три часа ночи, наконец, швартуемся в Хельсинки. Такое ощущение, что чуть ли не на центральной площади. Ни звука, ни одной живой души, город спит и в ус не дует, не думает даже волноваться на тему «русские идут!» Выскакиваю на пирс и бегу к рыночной площади в поисках, извините, туалета. Вот он голубчик, сияет хромом. Ан нет, написано «опустите 1 евро», вот чёрт! Ольга выбегает со 100-евренной бумажкой и вскоре возвращается умиротворённая – неужто нашла где разменять? Не-а, просто дальше прочитала. Там написано «опустите 1 евро или нажмите кнопку». Европа, блин!

Рано утром, как и в предыдущие дни, вытряхивает меня из постели Машкин звонок из Москвы, обязательный и неумолимый, как контрольный выстрел. Выскакиваю полуголый на палубу, дабы народ не будить и отчитываюсь перед Москвой о ходе «икспедиции» (© Винни-Пух). Продираю глаза – город кипит, гудит базарная площадь, всюду жизнь, лезу смущённо вниз за штанами. Европа, блин!

Димка, Ольга и я. Хельсинки. Будем брать! Полдня гуляли по Хельсинки без какого-то особого плана. Шатались по улицам, пива выпили, заглядывали в магазинчики, в церковь зашли православную, но не молиться, ибо верующих среди нас не нашлось, а просто поглазеть. Дошли до марины, дабы найти пограничников и отметиться, но пообщавшись с народом, поняли, что делать этого не хотим, так как придётся нам потом в 13 милях от берега держаться, чтобы границу финскую не нарушать. А это неинтересно, да и возможно невозможно, ибо в гигантской луже, именуемой Финским заливом, даже с нашей осадкой пройдёшь не везде, а фарватер на границы плюёт. Решили, что пойдём на Котку, а там уже помашем Финляндии ручкой. Внезапно налетевший дождь заставил нас с Ольгой бежать на яхту, чтобы успеть убрать любовно разложенное на палубе для просушки барахло. Барахло спасли, продуктами слегка затарились, а второй половины команды нет как нет. Слава богу, в наше время от пригляда не укроешься, мобильники не дадут. Нашли их, слушающих в сквере живой джазовый концерт, пришлось и нам к ним присоединиться. Нет, я не против, я джаз очень даже люблю, но ведь опять в ночи пойдём, опять буи, камни, сети, ну неужели нельзя как люди, хотя б половину засветло пройти?! Видать нельзя, мы ведь не абы как, а спортсмены, экстримальщики. Вышли опять в восьмом часу.

Пройти нам сегодня вдвое больше вчерашнего нужно – порядка 80 миль. Ветер посвежел, идём уверенно 6-7 узлов, а через пару часов уже до 8-9 разогнались. Наташка - старпом.

А что это мы, всё фарватером и фарватером. Мы же не большегрузные пароходы, можно и срезать как-нибудь. Димка снова лезет прокладывать курс, и вот уже мы идём своим путём. Не то, что бы это слишком уж короче было, но миль 10-15 экономим, а главное, перестали от «чемоданов» шарахаться, идём в гордом одиночестве. Вдруг вылезает на палубу Димка и говорит, что место опасное, за эхолотом следить повнимательнее. Между видневшихся неподалёку островов пройти вроде бы можно. Но минимальная глубина там 2,4 метра. Осадка у нас 1,7 метра, в спокойную воду легко пройдём, но где её спокойную взять? Волна разгулялась нешуточная, подбрасывает корму метра на полтора. Майнаем стаксель и идём под одним уже гротом, скорость сбросили узлов до 4–5. Все затихли, даже в воздухе напряжённость висит, вглядываемся в мутную воду, как-будто там что увидишь, от эхолота глаз не отрываем. И точно, глубина стала резко уменьшаться, 5 метров, 4, 3 и… серия гулких ударов – цепляем бульбой киля камни. Вот тут меня снова капитан поразил, как-будто он заранее эту ситуацию прорепетировал.

Грот майнать! Оля, Лёня – на ванты! Наташка – на мачту! До предела закренили яхту, повиснув на снастях, Димка завёл уже дизель и потихоньку выруливает с опасного места. На всё про всё ушло секунд 15, не более.

Ушли с опасного места, все в поту от напряжения. А что Дим, могли бы затонуть? А то?! Яхта такая с пробитым днищем за 40 секунд тонет, да и бульбу потерять в нашем положении равносильно потере управляемости – под парусами уже не пойдёшь, а фарватер далеко, кто нам тут поможет?

Несколько дней спустя на гонках в Выборге в аналогичной ситуации аналогичная яхта затонула моментально. Хорошо, что на гонке – там всё-таки не одни, тут же ребят вытащили.

22.07.2008 Котку.

Димка - капитан. Не знаю, может в городе Котку и живут люди, но то, что мы видели, никак на эти мысли не наводило. А видели мы город гигантских роботов. Роботы-краны клали и снимали с роботов-кораблей маленькие кирпичики контейнеров, в каждый из которых, наверное, влезла бы наша яхта, и строили из них плотины, башенки и замки. А роботы жуки суетились, бегали между ног роботов-кранов и шустро перетаскивали у себя под брюхом эти кубики по огромному пространству терминала. Ни одного человека не было видно в округе, да и как ему, крошечному, было появиться в этом огромном роботомире? Затопчут как муравьишку, даже не заметят.

Правда терминал располагался на большом острове и с материком связан был несколькими мостами, может и впрямь в Котку живут живые люди… Но здесь мы не нашли никого, у кого можно было бы спросить, где находится марина. Пройдясь вокруг островов и увидев пару мачт, мы бросились к ним, как к родным, обходя сети и мели, и, наконец, зачалились… на кладбище мелких кораблей, которых, видимо, на взрослое кладбище просто не пустили. Но делать нечего, в глаза хоть спички вставляй, спать, спать, спать. Утро вечера мудренее.

Утром меня опять подняла Машка очередным звонком. Я бодро выскочил из гроба на палубу и отчитался о пройденном. Потом проснулся окончательно, огляделся вокруг. Небольшая бухточка, несколько мёртвых кораблей, вчерашние мачты торчат на берегу. Следы какой-то человеческой деятельности, старые сети. Пирс, к которому мы пришвартовались, отгорожен от прочего мира сетчатым заборчиком с запертой калиткой. Ну да нам замки не указ! Лезем через забор, Оля с Наташкой отправляются на поиски живых людей – роботы нам найти марину не помогут. Мы с Димкой с наслаждением ныряем в холодную, кристально чистую и малосолёную воду. Бррр!!! Но ничего, даже с мылом помыться себя заставили, а то уж закобурджавели совсем в европах этих.

Вот что понравилось и поразило меня – здесь совершенно нет комаров. Карелия – широты те же, да и рядом она. Нас там сожрали бы давно, а здесь - сплошное буржуинство, искупались, балдеем на солнышке.

Через полчаса появляются счастливые девчонки – нашли, людей нашли, аж трёх работяг! Причём один сносно говорит по-английски. Марина оказывается совсем рядышком, за ближайшем островом, там же и пограничники. Быстро варганю завтрак и через часик перешвартовываемся у пограничного терминала. Опять финны меня изумляют – граница есть, домик, вертолёт стоит пограничный, машина – и ни одной живой души. Ходим минут 20 по берегу и наконец находим кнопочку, на которой написано – нажать для вызова пограничников. Давим и ещё через 20 минут приезжают стражи финской государственности. Мило пообщались, но… впустую. Оказывается они здесь только на вход в Финляндию работают, а на выход нам надо совсем в другое место идти – в Хаапасаари. Смотрим карту – это группа островков, миль 30 отсюда. Ну… нам это не крюк.

Отдать швартовы! Только отошли, только дизель выключили, только на курс встали – вдруг Димка кричит – к повороту готовьсь! И почти сразу же – поворот! Крутанулись на месте почти, остервенело перебираю шкоты, что за чёрт, зачем?! Ан нет, прав капитан – чуть не влетаем лагом в сети, углядел же ведь вовремя!

Идём очень ходко, узлов 8-9, под гротом и стакселем. До Питера, с заходом на Хаапасаари, порядка 170 миль, идти всю ночь, да и утро прихватим.

22.07.2008 Хаапасаари.

Три скалистых острова посреди моря. Это и есть Хаапасаари, нам туда. Ветер силён, пришвартоваться сложно, пытаемся завести дизель – а не судьба! Уж и не знаю как и почему, аккумуляторы не выдержали, сели. Майнаем стаксель и на одном гроте Димка красиво очень, развернувшись на пяточке, швартуется. Ловя наши восхищённые взгляды, небрежно бросает – это умеем, на экзаменах, на капитанских курсах я это лучше всех исполнял. Но вижу – гордость его распирает. Есть от чего - манёвр, на таком ветру да в таком малом пространстве, очень не простой.

Пограничников не ищем уже, ищем кнопку. Есть, сейчас придут. Оружие, наркотики, произведения искусства, животных везёте? Вопрос риторический, не вооружённым глазом видно кто мы, как и зачем. Пересчитав нас по головам, быстро оформляют бумаги, и через 20 минут отдаём швартовы! Прощай Финляндия, уходим в нейтральные воды!

22.07.2008 Домой, в Россию.

Вторая Димкина любовь в гонке. Первая всё же Агата. Наверно не совру, сказав, что это была самая напряжённая ночь в моей жизни. Яхта идёт узлов 10-11. Могла бы гораздо быстрее, ветер позволяет, но разгулявшаяся огромная волна не даёт разогнаться. Вот она плавно и настойчиво громоздится под кормой, взбухает громадиной, поднимает яхту, и мы катимся с неё вниз, набирая скорость, вот 7, 8, 10, 11 узлов уже на лаге, но не уцепиться, волна пролезает под нами и уходит вперёд, задирая нам нос. И вот мы уже катимся с этой водяной горы назад, скорость стремительно падает и кажется, яхта вот-вот встанет колом. Искусство управления в этот момент заключается в том, чтобы как можно дольше удержаться на гребне и как можно меньше откатиться назад. По волне уваливаемся, с волны приводимся.

Димка пытается выжать из яхты максимум. Не то, чтобы мы торопились куда, но таково нутро гонщика. Любое передвижение на яхте – это тренировка, это гонка, это соревнование с волной, с ветром, с самим собой, расслабиться нельзя ни на секунду. Мы идём под двумя парусами - под гротом и под генакером. Как из описания волн вы догадались, должно быть, идём очень полным бакштагом, почти фордевиндом, а потому постоянно грозит нам внезапная смена галса, при которой гик, забыв предупредить, со свистом перелетает с борта на борт. И горе тому, кто зазевался и не успел пригнуться. Точнее горе будет не ему, а всем прочим - ему уж будет всё равно.

Я работаю на генакер-шкоте. Генакером на такой волне приходится непрерывно управлять. Чтобы выжать из него всё выжимаемое, идти надо на грани заполаскивания. Чуть ошибся – генакер схлопнулся и болтается бессмысленной тряпкой. Надо резко отдать шкот и опять выводить на грань заполаскивания. Зато непрерывная работа, поглощающая всё моё внимание, спасает меня от качки. Впрочем, качкой это даже не назвать - нас бросает и крутит как в центрифуге космонавтов. Ольга, с физиономией как у огурчика, тоскливо травит за борт, я переношу болтанку легко, ну а про волков наших морских и говорить нечего.

Команда у нас не полная, да и не однородная по опыту, так что на полноценные вахты не разбиться. Поэтому вахтенных двое, один подвахтенный – на подхвате, один спит, если может спать, конечно. Сейчас спит Наташка, подвахтенным Ольга – сидит на борту, откренивает, я на генакере, за румпелем и гика-шкотом - Димка. Вдруг Димка уходит в кокпит, корректировать курс, я выбираю побольше генакер-шкот, закладываю его в стопора и сажусь за руль. Управлять становится ещё сложнее – мне за обоими парусами следить и за набегающей волной. Зазевался и волна пробегает уже не под нами, а через нас, окатывая с головы до ног холодным душем. Но, польщённый доверием, стараюсь, аж зубы сжал. Наташку, за её многолетнюю морскую практику, лишь пару раз за румпель сажали, а я как взрослый, рулю вот, в свежий ветер. Привёлся – увалился, привёлся – увалился, волна за волной. Как ни странно, но мой, 25-летней давности опыт руления на «Оптимисте» ещё, помогает, иной раз метров по 100 удаётся удержаться на гребне волны.

Через пару часов Димка, проложив курс на навигаторе, отправляется спать, Наташка садится за румпель, я опять на генакер, и гонка продолжается. А ветер и волна за ним всё разгуливаются и разгуливаются.

Вдруг, что за чёрт, корму задирает так высоко, что перо руля полностью вылезает из воды. Яхта, потеряв управление, резко приводится и ложится на левый борт! Полностью ложится! Вот уж волна заливает полностью лежачий грот и, кажется, никакая сила не может вернуть нас на ровный киль. К счастью мы в откренках все, иначе давно катапультировались бы за борт. «Димка!!!» - орёт Наташка что есть мочи, но это лишнее. Димка уже выскочил, вырвал у Наташки и растравил полностью гика-шкот и, резко дёргая рулём как веслом, умудрился выдернуть нас из воды.

Что это было?! Это, братцы, нас в брочинг бросило! Сам второй раз в жизни такую штуку видел.

После третьего брочинга Димка плюнул на идею поспать и сам сел за румпель. Спать отправили Ольгу, но физиономия её непрерывно почти торчит из кокпита – мутит её по прежнему, а может просто спать страшно. Но и с Димкиным управлением ещё в один брочинг нас таки бросило, четвёртый и, слава богу, на сегодня последний. Не то, чтобы волна и ветер послабели, но Димке удалось найти способ управления в этой ситуации и предупреждать все следующие.

Вдруг новая неприятность - при очередном порыве ветра раздался страшный хлопок и наш красавец генакер улетел в темноту оставив от себя жалкие кусочки материи на вантах. Ну чтож, майнать генакер! Впрочем, на одном гроте мы и 10 минут не прошли, Димка отдаёт команду ставить спинакер. «Стойте, психи, зачем, не надо!!!» - кричит Ольга, но психи её не слышат - я, что есть сил, перебираю фал спинакера, Наташка выводит спинакер-гик, и вдруг – «майнать спинакер» - кричит Димка! Что, неужели одумался? Нет, гораздо хуже - лопнул стальной блочок, которым спинакер крепится к фалу. Димка чуть не плачет – «я ведь неделю назад этот блочок покупал, а он не выдержал! Чёрт, будем на одном гроте идти, как последние чайники!». Можно попробовать и стаксель бабочкой поставить, но слишком уж полный курс, стрёмно! А я, честно сказать, тихонько, в тряпочку радуюсь. Уж больно страшно иметь такую парусность в этот ветер, да и сил уже в руках нет работать так интенсивно со шкотами.

Ещё несколько часов такой гонки и спать отправляют меня. Не сказать, чтоб меня это сильно радовало. На мне три слоя одежды, последним фирменный яхтенный непромоканец – всё мокрое насквозь, ни одной сухой нитки, в резиновых сапогах вода, холодно жуть, даром что июль. Раздеться бы да забиться в кучу спальников, но нельзя, в любой момент могу понадобиться на палубе. Забился в гроб полностью одетым, спасжилет где-то под поясницей сложился неудобно и больно давит, но сил как-то благоустроиться нет. Натянул на себя в несколько слоёв спальник, валявшийся на полу мокрый спинакер, дрожу крупной дрожью и не могу унять. Перекатываюсь в гробу от стенки к стенке на каждой волне и пытаюсь распереться локтями, чтоб не так било. Свыкнувшись с неудобством, не то, чтобы засыпаю, но проваливаюсь куда-то в темноту, периодически выныриваю из неё – где я, кто я, что здесь делаю?!

23.07.2008 Питер.

Подняли меня часов в пять, в шестом. Всё-таки я поспал. Уже светать начинает потихоньку, ветер чуть подскис, волны стали ещё больше, но более пологие. После нашей сумасшедшей ночи, это кажется чуть ли не штилем. Идём уже российскими водами, скоро Выборг. Курс стал более острым и поставили дополнительно стаксель. Без спинакера и генакера с управлением справляется и один человек, так что я занимаюсь камбузом. Сварил гречки, лезу под слани за хранящимися там банками с тушёнкой. А там… воды немерянно. А ведь у нас никаких повреждений, всё через люк наплескало. Все этикетки с банок поотклеились и где тушёнка, где сгущёнка – чёрт его знает. Открываю наугад – в первой завтрак туриста – какой дурак покупал? За борт! Во второй? - повезло, тушёнка. Решил побаловать народ, мажу бутерброды с маслом и чесноком. Кто-то тут говорил, что чеснока не ест, кто? Все едят, мажь, мажь, да покруче!

К Питеру подошли часам к 8 утра, здесь мелко и, с уходом ветра, волна быстро успокоилась. Пришвартовались в погранзоне. Пограничники просили подождать часик, пока примут туристов с огромного круизного парохода. Разложили и развесили барахло по всему причалу, разделись, рассупонились, балдеем на солнышке. Появляется пограничница, с изумлением смотрит на наш табор –у Вас что, ребята, кораблекрушение, пробоина?! Да нет, нет, всё в порядке. Просто прошлись по Финскому заливу, прокатились, чуть забрызгало нас.

Ну всё, приключение окончилось, нам с Ольгой на поезд, ребятам завтра опять в гонку.

Спасибо народ, за то что с каждым из вас я готов с радостью идти снова и снова, хоть в шторм, хоть в штиль.

 

PS:
  • марина - стоянка яхт, яхт-клуб;
  • «Оптимист» - детская спортивная яхточка, на которой начинал Димка свою парусную карьеру;
  • гроб - узкое спальное место в корме судна вдоль борта под кокпитом, очень напоминает;
  • полный курс – попутный, яхта идёт по ветру, бакштаг. Самый полный курс, точно по ветру – фордевинд;
  • грот – – mainsail (главный парус), идёт треугольником от мачты назад, к корме; нижняя шкаторина закреплена на гике;
  • стаксель - второй парус, идёт треугольником вперёд, задней шкаториной за мачтой, частично перекрывает грот;
  • спинакер – огромный красивый пузатый парус для полных курсов, красиво летит впереди яхты;
  • генакер - чуть косой спинакер, для не самых полных курсов, бакштагов.
  • шкот - верёвка с помощью которой управляют парусом.
  • фал - верёвка с помощью которой поднимают/спускают парус.